Вновь это время суток. Головокружение не отступает ни на шаг. Бирюзовый заживляющий туман окутал с головы до пят, и я то ли иду, то ли падаю неизвестно куда. Снова не найти дороги в мире снов, и приходится то и дело останавливаться, ощупывать себя дрожащими руками, проверяя, не пропал ли я куда-нибудь, не растворился ли в этой мутной пелене, превратившись в её часть. Знакомые веточки знакомого сада в тумане иногда появляются из тумана, пугая в этой новой перспективе, я сверяюсь с картой - всё хорошо, тут ровно, должно быть ровно.
С другой стороны, реальность выпукло стучится в окно вчерашним дождём. Писал об этом когда-то, и вот услышал наяву. Накрахмаленные, раскрашенные лица перестали быть картинкой в объективе восприятия, я действительно могу до них дотронутся, если захочу, это не только игра, за которой наблюдаю, но и принимаю в ней участие. Беленые стены неприятно чиркают по куртке, оставляя белый след, а лужи мочат мои кеды. Раздающийся за спиной смех вряд ли адресован мне, да и если смеются надо мной - мне стало неважно.
И мне не нравится. В этом тумане я не вижу своего мира, своего единственного мира. Мне одиноко и непонятно. И ещё непрекращающееся головокружение.
С другой стороны, реальность выпукло стучится в окно вчерашним дождём. Писал об этом когда-то, и вот услышал наяву. Накрахмаленные, раскрашенные лица перестали быть картинкой в объективе восприятия, я действительно могу до них дотронутся, если захочу, это не только игра, за которой наблюдаю, но и принимаю в ней участие. Беленые стены неприятно чиркают по куртке, оставляя белый след, а лужи мочат мои кеды. Раздающийся за спиной смех вряд ли адресован мне, да и если смеются надо мной - мне стало неважно.
И мне не нравится. В этом тумане я не вижу своего мира, своего единственного мира. Мне одиноко и непонятно. И ещё непрекращающееся головокружение.